Воспоминания о митрополите Николае (Кутепове)
митрофорного протоиерея Алексея Дроздова

Фото из личного архива протоиерея Алексея Дроздова

 Одним из священнослужителей, кто оказался в Горьковской (Нижегородской) епархии в годы архипастырского служения в ней приснопамятного митрополита Нижегородского и Арзамасского Николая (Кутепова) (1977-2001 гг.) является митрофорный протоиерей Алексей Дроздов. Это случилось в сложные для нашей страны и лично для о. Алексея 1990-е годы. Он служил в Николаевской области Украины и в свете происходящих тогда событий в этой стране его переезд стал для него поистине спасением. Сегодня о. Алексей делится с читателями воспоминаниями о своей жизни и о приснопамятном нижегородском архипастыре.

                                                                                                                Личное знакомство
О митрополите Нижегородском и Арзамасском Николае (Кутепове) я знал с 1970-х годов, когда тот стал управляющим Горьковской епархии. Мы тогда были студентами в Московских духовных школах, а владыка приезжал в Троице-Сергиеву Лавру на Сергиев день, когда там собирались почти все архиереи – около 30, а это почти весь епископат Русской Православной церкви того времени. Мы, по традиции, назначались иподиаконами к владыкам, и митрополит Николай считался у нас самым строгим и недоступным из них. Казалось, что он очень неразговорчивый и серьезный. Мы участвовали в богослужении и там я впервые увидел его. Это была моя первая встреча с владыкой.
Мое личное знакомство с митрополитом Николаем состоялось в конце 1980-х годов, когда началось возрождение Свято-Троицкой Серафимо-Дивеевской обители. С Украины тогда в монастырь везли продукты, и я стал каждый год приезжать в Дивеево. Я был в то время депутатом Николаевского областного совета (г. Николаев, Украина) и стал ощущать на себе усиливающуюся украинизацию. Прямых претензий ко мне со стороны националистов еще не было, но давление уже отчетливо ощущалось. Поэтому у меня тогда возникло желание переехать в Горьковскую епархию.
Однажды, когда я в очередной раз был в Дивееве, а это было в начале 1990-х гг., владыка Николай подозвал меня к себе и спрашивает: «А ты откуда?». Я ответил, что из Николаева, а он искренне удивляется: «Как ты тут оказался?». Я рассказал ему о поездках студентов Одесской духовной семинарии, среди которых был и я, в Дивеево еще когда монастырь находился в поругании и потом уже, когда обитель снова открылась. И тогда я спросил владыку: «А можно ли мне как-то переехать в Горьковскую епархию?». А он говорит: «А вот попробуй! Но переезд это очень серьезное решение, а еще ведь семья и дети». Было непонятно куда ехать, где жить и как все это получится, но я был уже тогда готов изменить свою жизнь.

                                                                                                            Переезд в Нижний Новгород
Через несколько лет, в 1996 году мы снова встретились с владыкой и он спросил меня, надумал ли я переезжать в тогда уже Нижегородскую епархию. Я был готов, но у меня к тому времени уже была и митра и другие церковные награды, так что митрополит сомневался в том, что для меня в епархии найдется достойное место. Я сказал, что могу служить в любом месте. «И в село пойдешь?», – спрашивает. Я соглашаюсь. Но он сказал, что у него и в городских храмах есть места. И таким образом вопрос о моем переходе в Нижегородскую епархию был решен.
В новой епархии у меня уже были знакомые. В частности, я знал владыку Балахнинского Иерофея (Соболева), с которым мы познакомились в Троице-Сергиевой лавре, где он был насельником обители и канонархом, а я студентом и иподиаконом. Я приехал к нему в Арзамас, и на следующий же день отправился к владыке Николаю за распределением. Он предложил мне должность ключаря Арзамасского Воскресенского собора. Для того времени это было новое слово – «ключарь», но владыка объяснил мне его смысл. Так с сентября 1996 г. я стал служить в Арзамасе под руководством епископа Иерофея.
Весной следующего года митрополит Николай вызывает меня к себе и предлагает принять назначение на приход в Нижнем Новгороде: «Предлагаю тебе место в городе. Даю тебе время подумать, но если сейчас не пойдешь, то будет тебе место в храме г. Ветлуги, там будешь гусей пасти». Я согласился и сразу получил на руки указ о назначении. На весеннего Николу (22 мая) я уже служил в храме в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на ул. Минина. В 1996 году храм отметил столетие освящения и внешне был отремонтирован, но внутри предстояла еще очень большая работа. Эта работа легла на мои плечи.

                                                                                                                    Служение с владыкой
Владыка Николай встретил меня как отец. Мне казалось, что он очень строгий и неприступный, а он оказался доступным и всегда говорил мне: «Я на Пискунова, если надо тебе в любое время приходи, все вопросы и по твоему личному устройству в городе и по ремонту храма будем решать». Владыке храм в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» очень нравился и он часто приезжал на богослужения. Вместе с ним приезжали настоятели других городских храмов и поэтому богослужения проходили очень торжественно. После Литургии владыка всегда оставался на трапезы, вспоминал о своей жизни в Киево-Печерской лавре и о своем служении в Закарпатской области Украины, на своей первой епископской кафедре.
У меня с ним иногда бывали и личные беседы. Владыка интересовался вопросами устройства моей жизни в Нижнем Новгороде и здоровьем членов семьи. Я тогда жил в часовне рядом с храмом, что может быть было не очень удобно, но по сравнению с разгулом оголтелого национализма на Украине это была спокойная жизнь. И это действительно так, ведь незадолго до моего отъезда в Россию в одной из николаевских газет вышла статья с названием «Отец Алексей – образец российского шовинизма», связанная с моей активной жизненной позицией в разных сферах общественной жизни, особенно в образовательной. Это было началом травли в прессе и в обществе. Я всегда отстаивал русский город Николаев и его славную историю в составе России, что украинские националисты ставили мне в вину.
Я всегда честно говорил, что я русский человек и хотел бы служить в России. Так с владыкой Николаем я прослужил 5 лет – с 1996 по 2001 год. Для меня это был настоящий архиерей и отец, который может внимательно выслушать и что-то посоветовать. Владыка принимал посетителей в любое время, а люди с удовольствием и радостью шли к нему как к заботливому отцу. Кто-то за материальной помощью и преосвященный не отказывал, кто-то за духовным советом, а кто-то по административным делам. Для всех он был открыт и доступен.

                                                                                                            Встречи в доме на ул. Пискунова
Помню владыка Николай всегда встречал меня очень эмоционально со словами: «Отец Алексей! Ты ли это?!». Было ощущение, что я знаком с ним много лет и он искренне рад меня видеть. И накормит с дороги, и выслушает, и подскажет как правильно поступить. А еще у него в кабинете всегда был чайник и угощения: печенье, конфеты, и даже фрукты. Всем гостям владыка наливал чай и это еще больше располагало к душевной беседе. За разговором я часто вспоминал себя в его годы, когда мы собирали книги, покупали их за трешки, за пятерки у стариков и старух, которые привозили их в Лавру. Мы тогда получали стипендию в 15 рублей, а я некоторое время получал 50 – был стипендиатом патриарха Алексия (Симанского), поэтому я мог себе это позволить.
Сегодня я вспоминаю владыку Николая с огромной благодарностью. И на каждой литургии и когда иду мимо дома на ул. Пискунова, где было много встреч и разговоров с преосвященным. То, что он принял меня в трудные для меня годы – это было поистине мое второе рождение. Ведь я все бросил на Украине, где у меня был дом на берегу реки с плодородным садом и виноградниками и очень хорошее жилье, и приехал на новое место, где не было ничего. Он помог мне встать на ноги и обрести здесь новый дом. Во всех смыслах этого слова. Это был образец тех архиереев послевоенной закалки, таких как и киевский митрополит Владимир (Сабодан), которые оставили след в сердце каждого кто в своей жизни соприкасался с ними.