Увлечения и хобби владыки Николая
Ольга Викторовна Букова, референт митрополита Николая в 1990-е годы

  Как у каждого человека у митрополита были увлечения, отражавшие его индивидуальность. Одним из них была рыбалка. Владыка был заядлый рыболов, очень любил летнюю и, особенно, зимнюю рыбалку. Знаю, что несколько раз он проваливался под лёд, но это не останавливало его. У него была полная экипировка рыболова: высокие сапоги, роба, великолепные снасти, масса всевозможных удочек и крючков. Вечером по телефону Владыка с удовольствием рассказывал мне об улове, о том сколько рыбок поймал и сколько они весят. Он хорошо знал рыбные места на Волге и на озёрах.
Мне интересно было наблюдать за Владыкой, когда он готовился к рыбалке, он был предан своему увлечению, с удовольствием перебирал удочки, крючки, блесны, глаза его при этом светились, настроение было приподнятым. Тревожно было за Владыку, когда он выезжал на зимнюю и весеннюю рыбалки – лёд бывал тонким, а рыбаки – народ азартный, в погоне за рыбой у них притупляется чувство опасности, и бывали случаи, когда Владыка проваливался под лёд. Говорил он мне об этом со смешком, но становилось за него по-настоящему страшно.
В то же время я прекрасно понимала, что рыбалка давала ему возможность отдохнуть от тех тяжёлых дел, которые лежали на его плечах. Там, на Волге, следя за поплавком, он, вероятно, более спокойно перебирал в памяти текущие события, находил ответы на вопросы, да и просто восстанавливал свои силы. У Владыки сложилась своя компания любителей рыбалки, которых он уважал и очень горевал, когда умер один из его друзей-рыболовов. Владыка любил рыбацкие анекдоты, всегда с удовольствием слушал их, весело хохотал. Так хотелось, чтобы радостное настроение было у него подольше.
Не имея возможности часто бывать на природе, он развёл при своей резиденции в Карповке хороший сад. Все деревья там были посажены его руками. Причём он не ограничивался грушами или яблонями, там были орехи, виноград, всевозможные ягоды и цветы. Из Иерусалима им был привезён отросток от дуба Маврийского, который прижился в его саду. Много всевозможных диковинок росло у него, цветя и плодонося, давая урожай. На все праздники Владыке обычно дарили розы, огромное количество дорогих роскошных букетов стояло в вазах, наполняя комнаты благоуханием.
Однажды в саду я наблюдала, как Владыка возился с цветами, пересаживал анютины глазки. Держал в своих больших ладонях нежные стебельки и искренне любовался разнообразием оттенков. Я спросила, какие цветы у него самые любимые, он ответил, что ему нравятся все цветы, но анютины глазки – особенные. После этого я постаралась сломать традицию дарения ему огромных роскошных букетов, старалась дарить то веточку орхидеи, то небольшие букетики нежных цветов. Было приятно видеть свои цветы на его рабочем столе. Среди домашних цветов у него росла любовно выращенная Неопалимая Купина, которую он привёз из монастыря св. Екатерины с Синая. К сожалению, сад митрополита в Карповке вырублен, а в доме на ул. Пискунова сад заброшен, а живность почти вся уничтожена.
Вероятно, зная о любви нашего митрополита к цветам и деревьям, сестры Дивеевского монастыря превратили свою обитель в райский сад. Колоссальное количество разнообразных цветов, кустарников и плодовых деревьев, любовно посаженных монахиней Тамарой, превратили монастырь в цветущий сад. Дивные цветы стали визитной карточкой Дивеевского монастыря. Самые чёрствые человеческие сердца оттаивали, глядя на красоту, выращенную там, где ежедневно Божия Матерь, обходит по Святой Канавке Свой удел. Все паломники с особой теплотой вспоминали своё пребывание в цветущей и благоухающей обители. По промыслу Божию, матушка Тамара скончалась, не дожив, по счастью, до дней уничтожения цветников, сегодня Дивеево – евромонастырь со стрижеными газонами и альпийскими горками.
Удивительной чертой характера митрополита Николая была его любовь к детям. Он не мог равнодушно пройти мимо ребёнка, обязательно остановится и побеседует с маленьким человечком, угостит конфетой или шоколадкой. Дети его совершенно не боялись, они охотно отвечали на его вопросы, и смело спрашивали его о чём-то своём. Однажды в кафедральном соборе уже после службы, Владыка у выхода поговорил с маленьким мальчиком и, попрощавшись, ушёл. Когда мать спросила малыша, знает ли он, с кем сейчас разговаривал, тот, не моргнув глазом, сказал: «Знаю, с Богом», – и важно пошёл дальше.
Помню один из тёплых вечеров в Макарьевском монастыре 6 августа. После Всенощной, отслуженной на преп. Макария Желтоводского и Унженского чудотворца, мы, молодёжь, сидели на травке перед Троицким собором и весело болтали. Тёплый августовский вечер, комаров нет, настроение после архиерейской службы всегда приподнятое. Мы все друг друга знаем: иподьяконы, пресс-секретарь, помощники – нам хорошо и радостно. С нами сидят приехавшие на праздник дети священников. Вдруг, открылась дверь игуменского корпуса, и вышел митрополит. Одет он был в летний голубой сатиновый подрясник, в руке низенькая скамеечка: «Ну, что, молодёжь, дозволите посидеть старику рядом с вами?» – «Конечно, Владыка, радостно галдим мы». Он присел на скамеечку, а мы, образовав полукруг, расположились рядом на траве. Он оглядел всех нас и вдруг поманил к себе дочку макарьевского священника, трёхлетнюю малышку. Она без всякой робости пошла к нему и тут же залезла на колени. Владыка помог ей устроиться поудобнее и стал спрашивать, как её зовут, сколько ей лет, где она живёт и т.д.
Девочка очень спокойно отвечала на его вопросы, одновременно поглаживала Владыку ручонками по лицу и по бороде. Чувствовалось, что малышке очень нравилось гладить бороду и щёки Владыки. Матушка, увидев, что дочка её сидит на архиерейских коленях и гладит бороду Владыки, застыла на месте, всплеснув руки ко рту, мы же сидели с блаженными улыбками, а Владыка забыл обо всех, поглощённый разговором с малышкой. Светлая в кудряшках головка ребёнка прижималась к лицу архиерея, к его серебристой бороде. Владыка наклонялся, что-то говорил ей, затем они вместе начинали смеяться и снова говорили. Так продолжалось довольно долго, пока девочка не увидела маму. Она слезла с колен и побежала к ней, зажав в руке шоколадку, которую архиерей незаметно ей дал. Перед тем как уткнуться в подол материнского платья, девочка обернулась и помахала рукой Владыке, он помахал ей в ответ. Мать, подхватив девочку на руки, понесла в дом, укладывать спать. А мы ещё несколько часов сидели с Владыкой, расспрашивая его обо всём, что хотели узнать.
Навсегда осталась в памяти картина непринуждённого общения митрополита с маленьким ребёнком, их обоюдная радость. Стены могучего Троицкого собора были бело-розовые от закатных облаков, упругим ковром стелилась под ногами трава. Воздух, напоённый запахом ромашки, свежестью реки, и так светло и покойно на душе, потому что от Владыки волнами расходилась огромная любовь: к малышке, к нам, к обители преподобного Макария, ко всему миру и так хорошо было жить!